Что же такое на самом деле красота?

Дата: | Автор: Рав Реувен Куклин | версия для печати версия для печати
340
настоящая красота

Что такое для нас красота? Что мы чувствуем при упоминании этого слова?

Одним из наиболее подходящих эпитетов, вероятно, будет свет. Красота как бы освещает нашу жизнь, создает легкое,  приятное настроение.

С этой точки зрения, попробуем разобраться в одном из аспектов Творения мира. Сказано в Торе, что в начале Творения в мире был хаос, и весь мир находился в темноте. Говорят мудрецы, что в описании первозданного хаоса содержится для нас намек на все последующие изгнания. Так, одним из слов, описывающих этот хаос, является «тьма», и в этом понятии мудрецы увидели намек на Грецию.

Пишет Рамбам, что таким же образом, как мудрец Торы познается в своих знаниях и мыслях, так же его можно опознать по его делам. И не просто дела его отличаются от дел простых людей, но более того, говорится, что взгляд человека, далекого от Торы, противоположен взгляду мудреца Торы, и на примере Греции это хорошо видно.

Вспомним курс истории средней школы – не было ни одной другой культуры, которая бы превозносила красоту так высоко, как это делалось в Древней Греции! Пожалуй, можно уподобить этому только эпоху Ренессанса, но даже деятели той эпохи стремились в первую очередь уподобиться Греции! Воспевание красоты на древнегреческий манер стало для всего мира воплощением гармонии и идеалом прекрасного.

Как же может быть, что при всем этом именно Грецию, которая так высоко превозносила культ красоты, мудрецы уподобляют тьме?!

Что же такое на самом деле красота?

В конце книги Мишлей есть фраза, знакомая многим: «шекер а-хен ве hэвель а-йофи, иша ират Ашем hи титhалаль» – «ложь привлекательности и суета красоты, женщина Б-гобоязненная – она будет прославлена». Ни у одной фразы в ТаНаХе нет поверхностного смысла, и приведенная фраза про истинную красоту не является исключением. Разберем каждое слово по отдельности.

Шекер а-хен «ложь привлекательности». Хен – это не классическая, безусловная красота. Хен – это красота, которая субъективна и зависит от того, какими глазами на нее взглянуть. Сказано про царицу Эстер, что она «маца хен» – находила милость в глазах окружающих. А между тем нигде не упоминается ее красота. Более того, мидраши говорят, что она весьма необычный цвет лица! Хен как будто напоминает нам о чем-то приятном, и по аналогии мы воспринимаем человека (или вещь) как безусловно приятного. Мы привыкли к тому, что обычно человек улыбается, когда у него светло на душе, хорошее настроение, и этот заряд положительной энергии он передает окружающим – и вот мы уже непроизвольно улыбаемся ему в ответ. Что на самом деле происходит у такого человека в душе – мы не можем знать, но просто тот факт, что на лице у него улыбка, вызывает наше расположение, такой человек кажется нам приятным. Слово хен, как правило, употребляется в составе фразы «маца хен бе эйнав» – нашел милость в его глазах. Таким образом, хен – это субъективное восприятие, не обязательно одинаковое для всех людей.

Также есть фраза «хен маком аль яшвав» – у каждого места есть особый шарм для тех людей, которые там проживают. Объективно можно найти много других мест, которые будут лучше, однако, если у нас связаны теплые воспоминания с городом детства, или с тем местом, где мы живем (тут у нас семья, дети, хорошая работа и душевные соседи), то именно это место будет для нас самым милым на земле.

С понятием «йофи» все немного проще: это признанная большинством объективная красота, соответствующая определенным стандартам, которая не становится менее прекрасной в зависимости от того, кто на нее смотрит.

Нет в мире большей лжи, чем когда пытаются взять какое-то понятие и извратить его до состояния, противоположного истинному. Рассказывают историю о том, как рав Йехезкель Левинштейн пришел проститься с одним из больших мудрецов Торы. На похоронах было много людей, многие плакали. Рав Левинштейн собрал всю силу воли, чтобы сдержаться и не заплакать. Его спросили: почему вы сдерживались? Ведь, кроме того, что скорбь совершенно понятна, слезы могли бы побудить многих других людей к раскаянию! Рав Левинштейн признался, что за день до этого в его семье произошло большое горе: умер его внук. «Если бы я заплакал, это были бы слезы и по моему внуку, а не только по мудрецу Торы. А нет ничего хуже, чем лживые слезы!»

Вся современная реклама построена на лжи:

нам показывают красивый дом, в котором живет идеальная семья с красивыми детьми, и все они пользуются определенной маркой техники, едят определенную еду и ездят на определенной машине. В следующий раз, когда в магазине мы увидим эту технику или эту еду, у нас возникнут ассоциации с красивым домом и образцовой семьей – и мы захотим стать причастными к ним, купив продукт. Когда мы приходим выбирать машину в автосалон, нас встречают улыбчивые люди в опрятных костюмах, некоторые даже в галстуках, и все время они нам улыбаются и всячески выказывают свое расположение – только чтобы мы купили то, что им выгодно. И вот мы уже купились на эту ложь, поверили в то, что этот чудесный человек действительно думает о моем благе! Что же происходит на самом деле, каждому из нас понятно… В этом – ложь привлекательности, «шекер а-хен».

Про красоту же сказано – «hэвель а-йофи». Слово hэвель обычно переводят, как суета, но его истинный смысл – пар, т.е. что-то временное, как пар.

«Б-гобоязненная женщина будет прославлена» – получается, что ни привлекательность, ни красота не имеют никакой ценности, самое главное – лишь быть Б-гобоязненной! Если так, спрашивает Виленский Гаон, почему же Тора так часто и настойчиво подчеркивает внешнюю красоту наших праматерей – Сары, Рахели, Ривки? Говорит Виленский Гаон, что мы просто неправильно понимаем стихи Писания: действительно, сами по себе и миловидность, и красота – ничто, обман и пустое.

Но если женщина красива, и корень ее красоты – в ее Б-гобоязненности, то такая женщина будет прославлена, в том числе и за свою красоту!

В трактате Брахот рассказывается про большого мудреца Торы, раби Йоханана. Когда заболел его ученик, раби Элиэзер, раби Йоханан пришел его навестить.

Была большая темнота, и, чтобы что-то увидеть, раби Йоханан закатал рукава рубашки – от его тела исходило такое сияние, что вся комната осветилась. Тогда он увидел, что раби Элиезер лежит и плачет.

«О чем ты плачешь? – спросил его раби Йоханан. – Может быть, ты плачешь о том, что умираешь так рано, не успев выучить достаточно Торы? Не плачь! Ведь мы учили, что Всевышний дает каждому человеку награду в соответствии с теми силами, которые он вложил в достижение цели! Пусть ты не все успел, но ты очень старался и много сил вложил в изучение Торы – и ты получишь большую награду! А может быть, ты плачешь потому, что не был богатым человеком и не мог давать достаточно цдаки? Не плачь об этом, ибо не каждый удостаивается “двух столов”, – ты изучал Тору, и это дано не каждому!»

Но не об этом плакал раби Элиэзер: «Я плачу о твоей красоте, которая через 120 лет достанется земле и червям». Ответил раби Йоханан: «Раз так, то ты прав», и они стали плакать вместе. Душа раби Йоханана была настолько возвышенной и прекрасной, что повлияла на его тело, и оно тоже стало прекрасным и поднялось на ступень ближе к духовному – и об уходе из мира такой души плакали мудрецы…

Сказано: «Мудрость человека озарит его лицо». На иврите лицо называется «паним», от слова «пним» – внутренний.

Лицо – это то место в человеческом теле, которое отражает внутренний мир, и не случайно существует поговорка «глаза – зеркало души». Говорит Рамхаль в книге «Дерех Ашем», что душа не по своей воле спустилась в этот материальный мир – он ей чужд и неприятен. Работа души в нашем мире заключается в том, чтобы, соединившись с материальным телом из плоти и крови, путем исполнения заповедей она как бы приподняла тело над материальным, приблизила его к духовному, и, тем самым, сама поднялась на более высокий уровень.

В Торе мы встречаем еще одно упоминание женской красоты – когда речь идет об «эшет йефат тоар», женщине, красивой видом.

Речь идет о ситуации, когда на войне еврейский воин увидел чужеземку, которая ему понравилась настолько, что он захотел на ней жениться. Тора не запрещает однозначно такой союз, но ставит определенные условия. Во-первых, эта женщина должна пройти некий период «карантина», находясь в доме безвыходно в течение месяца. Во-вторых, в этот период она должна сменить все свои красивые наряды на что-то более простое, сбрить свои волосы (как известно, волосы – одна из самых привлекательных вещей в женской красоте), не стричь ногти (что означает – не следить за собой) и оплакивать своих родителей.

А по истечении этого месяца стоит взглянуть на такую женщину новыми глазами и решить, стоит ли создавать с ней семью, или же это был сиюминутный импульс под влиянием ее шарма.

Про праматерь Сару сказано другое. Когда они с Авраамом спускались в Египет, он сказал «Сейчас я узнал, что ты красива», на иврите «иша йафат марэ».

Сама форма слова «женщина» отличается: про чужеземку-идолопоклонницу сказано «эшет», тогда как про Сару – «иша». Следуя правилам грамматики иврита, мы увидим, что форма «эшет» не является самостоятельной, а обозначает принадлежность к чему-либо. Это скорее определение, нежели существительное. Поэтому, понятие женщины в случае с идолопоклонницей не существует само по себе. Главное, что видит в ней еврейский воин – это ее внешняя, проходящая красота: волосы, платья, украшения, ее же внутренняя суть, душа совершенно не важна.

Сара была прежде всего человеком, женщиной, совершенным созданием Творца – и уже после этого – красивой женщиной. Сара была настолько возвышенна душой, что, говорят наши мудрецы, красота Сары по сравнению со всеми другими женщинами – это как красота человека по сравнению с обезьяной.

Тора хочет, чтобы мы поняли разницу между этими видами красоты, между тем, откуда она берет начало: это красота внутренняя, источником которой является возвышенная душа, или лишь внешняя, которая смоется вместе с косметикой?

Именно поэтому Тора не спешит дать разрешение соединиться с чужеземкой: прежде всего, надо «смыть» с нее весь хен, привлекательность – снять красивые одежды, дорогие украшения, сбрить волосы и перестать стричь ногти. После месячного оплакивания своих родителей – что останется от ее йофи, внешней красоты? Не испарится ли она, не будучи поддержанной нарядами?

Не так Тора говорит о Саре. Авраам произносит вслух признание ее красоты именно по дороге в Египет.  Так как и в дороге, не имея привычной возможности следить за собой, Сара не стала менее красивой – и Авраам признал это. Кроме того, они спускались в Египет, спасаясь от голода, и вынуждены были двигаться максимально быстро в условиях стесненности средств, а в такой дороге люди, как правило, уставшие, и не могут все силы тратить на то, чтобы быть приятными окружающим. Сара же сохраняла и хен, и йофи, несмотря ни на что – потому что они шли у нее изнутри, черпали силы в духовном.

Греция берет свое название от имени Яван, а он, как известно, был сыном Йефета, который символизировал красоту.

Мы видим в Торе, что задолго до образования древнегреческого государства Яван, Грецию обозначили как продолжателя традиций красоты. Однако у этой красоты есть условие. Как сказал Ноах, благословляя детей: «ве йишкон Йефет бе оhалей Шем» – внешняя красота может существовать только как выражение красоты внутренней, подчеркивая ее!

В Мишне, в трактате Недарим есть рассказ про юношу, который сделал недер (дал обет) о том, что никогда не женится на определенной девушке. Его уговаривали передумать – обращали его внимание на то, какие прекрасные душевные качества есть у девушки, однако переубедить его было невозможно – «Она некрасивая!» Тогда раби Ишмаэль сделал следующее: приказал привести ее в порядок, причесать и дать ей дорогие украшения, после чего показать ее юноше.

«Ну, – спросил у него раби Ишмаэль, – эту девушку ты имел в виду, когда давал недер никогда на ней не жениться?» «Конечно нет, – ответил юноша, – я ведь не знал, что она такая красивая!» Раби Ишмаэль расплакался: «Девушки Израиля красивы! Бедность уродует их…»

Удивительная история: раби Йоханан плакал, раби Элиэзер плакал, раби Ишмаэль плакал. Великие мудрецы Торы плакали о красоте!

Причина слез раби Ишмаэля объяснима: когда человек живет, не осознавая своей истинной красоты, не имея подходящей «рамки», чтобы эту красоту выгодно подчеркнуть, то он и воспринимает себя соответственно, и ведет себя в соответствии с тем, как он себя чувствует.

Внешняя красота ценна для нас тем, что подчеркивает духовную красоту.

Если же в человеке ценится только «рамка», внешность, а настоящая «картина», его душевные качества, не принимается в расчет; когда картина даже не как рамка по отношению к рамке, а нечто ненужное, что можно растоптать и выбросить – нет большей лжи, чем эта.

Когда Творец создавал наш мир, Он посмотрел на него и сказал «зе тов меод». Мудрецы учат, что «тов», хорошо – это йецер а-тов, благое начало, а «тов меод», очень хорошо – это уже йецер а-ра, дурное начало. Любую вещь в мире можно повернуть как к хорошему, так и к плохому. Такая дурная наклонность, как чревоугодие – это всего лишь донельзя приумноженное чувство наслаждения, которое дал нам Всевышний затем, чтобы мы могли с радостью благословлять Его дары. Мы чувствуем голод, и держа в руке, например, яблоко, мы осознаем, насколько нам его не хватало, и с чувством благодарим Всевышнего за то, что Он удовлетворяет наши нужды.

Любое желание и даже вожделение человека изначально имеет Б-жественную причину: Всевышний создал его для какой-то цели!

Чем большее наслаждение получает человек от какой-то вещи, тем эта вещь более важна. Однако греки извратили этот принцип совершенно, вычленив только само удовольствие и отбросив в сторону высшую цель.

В книге Мишлей сказано: «Праведник ест, чтобы насытить свою душу, а живот грешников никогда не наполнится достаточно». Виленский Гаон комментирует это так: грешники, получающие удовольствие от еды, могут получать его только пока они голодны, а после того как желудок заполнился – удовольствия не получают. Поэтому они хотели бы иметь еще один живот для постоянного чревоугодия – а это невозможно.

Царь Шломо подчеркивает здесь большую разницу, которая существует между употреблением пищи в случае с праведниками и грешниками: праведники тоже едят, и тоже получают удовольствие от вида, запаха и вкуса еды. Однако для праведника, в первую очередь, это наслаждение души, способ создать условия для того, чтобы искренне и с чувством восхититься в очередной раз щедростью Творца и отблагодарить Его!

А грешник понимает, что еда – это источник животного удовольствия, и на эту небольшую часть он делает основное усилие, продолжая «давить на кнопку удовольствия», пока не пресытится.

Когда мы видим, как берут что-то, что Творец создал для исправления мира, для движения к духовности, и используют это, наоборот, для разрушения – не может быть большей тьмы.

Наш мир похож на тьму, потому что все в нем извращено: там, где есть запрет, мы видим путь к цели, а там, где лежит наша истинная цель, видятся нам препятствия. Греки взяли одну из самых важных вещей, которая помогает нам становиться выше и чище – красоту – и использовали ее для служения низменным инстинктам, оставив лишь поверхностное. И в этом – огромное извращение мира, большая ложь. Именно поэтому мудрецы назвали греческую культуру тьмой – когда непонятно, где добро и где зло, и все перепутано. Что же может помочь нам найти правильный путь? Тора и слова мудрецов, которые для нас – как свеча, освещающая тьму.

Подготовила А. Швальб.